Политическая корректность в умеренных дозах может быть нам полезна. Она может стимулировать изменения в нашей культуре в виде усиления чувствительности к дискомфорту, который может вызываться так называемым «ненавистным языком» и различными формами дискриминации меньшинств, не имеющих достаточной силы для  эффективной защиты. Несомненно, эта идея, истоки которой мы можем обнаружить ещё в так называемом „культурном марксизме”, ставшем популярным во второй половине XX века, сыграла положительную роль в борьбе с расизмом, ксенофобией или нетерпимостью. Только вот - на определённом этапе – она превратилась в свою же пародию.

В Соединённых Штатах не только ликвидировали определение „негр”, заменив его на „афроамериканец”, или „Индейцы”, о которых следует  говорить как о „Native Americans” (рус. коренные Американцы), но также и „чёрный хлеб”, так как оно может вызывать расистские ассоциации. В политкорректном американском обществе нет ни толстых, ни худых, вместо них - „горизонтально и вертикально «испытуемые»” (ang. challenged), нет умственно отсталых, а есть „иначе способные”. В Германии, в рамках акции, вводившей политкорректность в речь, перестали употреблять слова Gastarbeiter (трудовой иммигрант), заменив его на „иностранный соотечественник”; Putzfrau (уборщица) теперь Raumpflegerin („заботящаяся о пространстве”), а „алкоголик” стал „зависимым от алкоголя”. Учёным нельзя заниматься исследованиями интеллигенции кого-либо путём поиска различий у представителей разных рас; запрещается даже упоминание о различиях по цвету кожи. Однако рекорд по данному вопросу побил журнал „New England Journal of Medicine”, представляя определение „умерший человек”, как заменяющее слово „труп”.

Политическая корректность не является ни сгруппированным, ни цельным сводом правил, за исполнением которых следит какое-либо учреждение, но при всём при этом является проявляющейся в публичной жизни практикой. Следовательно, она находится в условных границах и требует знания, здорового рассудка и интуиции. То, что одного очень веселит, у другого может вызвать возмущение. Жители отдельных стран, проявляют разные типы и различные формы чувства юмора  по причинам различий в истории, культуре, религии, подходах к жизни, отношениях в обыденном бытии. У каждой нации есть шутки о своих соседях наподобие „Жил был поляк, немец и русский…”. Они являются своего рода побочным продуктом процесса изучения мира, неделимой частью которого является стереотипное мышление и преувеличение негативных черт своих соседей, чтобы, - как ни парадоксально – чувствовать себя комфортней в их окружении.

Политическая корректность в ортодоксальном издании может не только вредить чувству юмора, но вести к противоположным реакциям от ранее предполагаемых. Стоит ли сразу запрещать выражения, являющиеся невежливыми, даже немного передёрнутыми, а именно те, которые для многих являются наиболее смешными? Политически некорректные обращения привлекают как запретный плод. Выражением ностальгии по языку, лишённому всяких ограничений и правил является существование такой организации как британская Campaign Against Political Correctness или созданное несколько десятков лет назад в США движение юмористического творчества под названием backlash. Культовые сегодня сериалы „Beavis and Butt-head” и „South Park”, представляющие очень провокационный юмор, моментами скорее незамысловатый и аполитичный, имеют толпы фанов. Англичане в своём подходе немного больше сдержаны, хотя это ведь коренной британец Саша Барон Коэн внёс своим Боратом и созданным в последнее время героем Бруно весомый вклад в движение backlash. Поклонники американского сериала „Доктор Хаус” обожают главного героя за незамысловатые эпитеты и острые реплики, которые придают (хотелось бы верить) жизненность отдельным диалогам с недостатком политкорректности.

Европейская комиссия обращала внимание в течение многих лет на то, что в Польше имеет место наличие грехов (согласно канонам политкорректности) сексизма, расизма и нетерпимости – в средствах массовой информации, рекламе, образовании или политике. Изменилось ли что-либо с того времени, поддались ли мы „диктатуре” политической корректности? В эпоху стремительно развивающегося прогресса, язык также эволюционирует и ничто, и никто не остановят этот процесс. Слова, использующиеся из поколения в поколение, приобретают демоническое значение – во имя политической корректности. Когда „Негритёнок Бамбо” ( автор - польский еврей Юлиан Тувим) оказался почти что в подполье на пике внедрения принципов политкорректности в язык, оказалось, что подобная проблема существует и у британцев. Местные радикальные сторонники политкорректности требуют изменения заглавия повести Джозефа Конрада „Негр с борта Нарцисс”. Тем временем слово негр, определяющее представителя негроидной расы,  ещё несколько лет тому назад в польском языке было полностью нейтральным, сегодня же заменяется словом „чернокожий”. Значит упрёки в расизме, как в случае польского поэта, так и британского романиста оказываются необоснованными. – Даже если бы мы очень хотели, то не сможем обвинить братьев Гримм в невосприимчивости к проблемам женщин, культуре этнических меньшинств и вопросам охраны окружающей среды. В фарисейском Копенгагене Ганса Христиана Андерсена  также никто задумывался над отсутствием гражданских прав у русалок – пишет Джеймс Финн Гарнер, автор „Политически корректных сказок на ночь”.

Трудно также винить старшее поколение за невежество в вопросах современного языка. Пожилые люди имеют право не знать, что жители Гренландии предпочитают, чтобы их называли инуитами, а не эскимосами. Впрочем, чужие лексические формы вовсе не должны  заменять наши традиционные. Некоторые языковеды обращают внимание на неправильное применение принципов политической корректности в отношении определений, не несущих в данной культуре отрицательных черт. Профессор  Ежи Бральчик  считает, что следует не убирать из языка традиционные слова, определяющие национальность, а употреблять их в положительном контексте. Восприятие в штыки лексики, которая не несёт в себе вынуждаемого политической корректностью насилия над фразеологией, выглядит излишним, особенно, если,  учитывая повторяемость явления, применяемые сейчас нейтральные слова, быть может, станут в будущем пейоративными, что значит выражающими негативную оценку чего-либо или кого-либо.

Польша - не единственная страна, где борются с курьёзами силового введения в язык политически корректных определений. Когда в Германии попытались использовать  по отношению к еврейскому меньшинству определение, например „Немцы, приверженцы учения Моисея”, воспротивились этому сами евреи, потому что ведь не все из них верующие. У наших западных соседей с полной уверенностью можно сказать, что нет цыган, а есть только ромы и синти. В Польше также становится всё меньше цыган, зато всё больше представителей  народа ромов. По крайней мере, официально, так как простые граждане ещё находятся на этапе обдумывания, что значит „ром” и чем ром отличается  от цыгана, а также, почему слово „цыган” стало отрицательным определением. Станут ли пророческими слова популярной песни: „Сегодня настоящих цыган уже нет”? Случается, что сами заинтересованные (меньшинства), не хотят, чтобы на них сосредотачивалось какое-либо внимание, даже положительного характера, исходя из того, что оно затмевает такое их качество, как человечность, которое не является характеристикой расовой или этнической принадлежности (так, например, многие чернокожие не хотят, чтобы обращалось внимание на их цвет кожи, также как и многих евреев раздражает не только антисемитизм, но и семитофильство).

По мнению профессора философии Анджея Шахая, политкорректность имеет смысл настолько, насколько она стремится к изменению образа мышления, а не только вербального способа выражения мысли. Однако защитники политической корректности утверждают, что язык не только описывает действительность, но и активно её формирует, часто навязывая слушателям требуемое значение определённых слов. Они верят, что если люди начнут говорить иначе, это приведёт к изменению способа восприятия мира и поведения. Иначе говоря, сторонники политической корректности считают, что говорить иначе - это думать, а в итоге и действовать по-другому.

Как же здесь найти золотую середину – начинать ли терапию с лечения симптомов либо причин? Не является ли обманчивым мнение, что только игрой слов и значений удастся нивелировать неприязнь, отсутствие уважения, и даже ненависть между разными группами людей? В одном можно быть уверенным – мы должны больше заботиться о „нейтралитете” наших мыслей, избегать высокомерия и относиться с уважением к чувствам „других”. Политическая корректность не заменит хороших манер – это не синоним вежливости и рассудительности в словах, чем мы должны пользоваться ежедневно, а не только в праздники или во время общественных дискуссий.

Будем надеяться, что в нашей стране нет уже путей возвращения к языку ненависти – „чёрным”, “жидюгам”, „неряхам” – инструментам распространения неприязни и дискриминации. Однако следует помнить о том, что у каждого человека есть право на свободу слова и мнений, гарантированное  Всеобщей Декларацией Прав Человека. У него должно быть право на свободу выражения своего мнения по  различным темам, не опасаясь общественных либо юридических последствий, если в этом выражении нет призывов к насилию.